После революции и событий гражданской войны все католические храмы в Петрограде и его пригородах были закрыты. Однако французская церковь продолжала функционировать, и по-существу оставалась долгое время единственным действующим католическим храмом в городе. В 1941 году советские власти разорвали дипломатические отношения с Францией, и настоятель храма отец Флоран был выслан из страны. Богослужения в церкви прекратились на некоторое время и были возобновлены уже после войны, в 1947 году. В после военные годы усилиями прихожан и священнослужителей в храме удалось сделать первый ремонт.

В 1966 году во французской церкви в Ленинграде молился и причащался известный политический деятель, президент Франции генерал де Голль.

В 90-е годы в храме проводились масштабные реставрационные работы по возвращению церкви ее исторического облика.

Источник: http://www.opeterburge.ru/

«Что ты делаешь?» – спросили второго каменщика. – «Я возвожу стену».

«Что ты делаешь?» – спросили третьего каменщика. – «Я строю храм!»

Во все времена, во всех народах, во всех религиях центром общественной и духовной жизни был Храм – место поклонения Богу, место вознесения молитв и сопричастия с божественным провидением. В иудаизме, запрещающем поклонение идолу – будь то икона, статуя или иное изображение божества, храм имеет еще большее значение, ибо это Дом Бога, обладающего только духовной сущностью и существованием, символ самого существования и единения нации.

Когда в Израиле произносят слово Храм, прежде всего имеют в виду Храм в Иерусалиме.

Иерусалим! Вечный город… Здесь, согласно поверью, находится камень, из которого был создан мир, камень основания. Поэтому Иерусалим стал святым городом для множества народов, о чем свидетельствует сегодня названия его улиц и кварталов: Храмовая гора и Еврейский квартал, Армянский квартал и Русское подворье, Бухарский квартал, Немецкая колония, Итальянская больница…

Сегодня Иерусалим отвечает свое трехтысячелетие. Город был заложен царем Давидом в X веке до н.э. в Иудейских горах, над источником Гихон на узком невысоком холме, который историки ныне называют «Ир Давид» (город Давида) отсюда город начал распространяться на Запад.

Царь Соломон, сын Давида, построил первый Храм на горе Мориа, куда, согласно Ветхому завету Авраам привел своего сына Исаака для жертвоприношения, а спустившийся с небес ангел указал ему на агнца, запутавшегося в кустах.

Первый храм, согласно предания, поражал своим великолепием и богатством украшения золотом, слоновой костью, драгоценными сортами дерева. Трижды в год евреи со всего Израиля приходили в Иерусалим на праздники восхождения – Песах, Шавуст и Суккот. Они поднимались к Храму, неся с собой плоды Земли обетованной, благодаря Бога за щедрость страны, которой Он оделил их. На иврите говорят: «подниматься в Иерусалим», но не только потому, что город расположен на холмах, – это означает еще и духовное возвышение.

Весь Израиль, это как бы преддверие Иерусалима, поэтому возвращение на родину («алия» на иврите) тоже означает «подъем, восхождение», а репатриант («оле») – совершающий восхождение.

В 586 г. до н.э. армия вавилонского царя Навуходоносора разрушила Храм, а жителей страны увела в плен. В 536 г. до н.э. изгнанники, вернувшись в Израиль, начинают строительство Второго Храма, и вскоре это место обрело былое великолепие.

Во времена греко-ассирийского владычества в Храме была установлена статуя Зевса, а евреям запретили молиться и приносить в жертвы. В 165 г. до н.э. во время восстания Маккавеев, Иерусалим был освобожден, Храм очищен и освящен заново, в нем возобновились богослужения. Этому событию посвящен один из самых веселых еврейских праздников – ханука.

В 70 г. до н.э. девятого числа месяца Ава по еврейскому календарю (в этом году дата приходится на 10 августа) произошло одно из самых скорбных событий в многовековой истории еврейского народа. Устав бороться с бесконечными восстаниями римский император Тит приказал разрушить Храм. Большинство евреев были изгнаны из страны и рассеяны по бескрайней римской диаспоре. Этому изгнанию суждено было длиться почти две тысячи лет, и только вера, надежда на возвращение и любовь покинутой Родине передавались из поколения в поколение.

«В будущем году в Иерусалиме» – говорили и говорят евреи во все времена во всех странах.

Современный Иерусалим – город, чья природная красота, историческое наследие и напряженная духовная жизнь формируют уникальное магическое целое. Город, разделенные общины которого учатся жить в общей гармонии. Город древних строений и новых парков. Город музеев и магазинов. Город синагог, церквей и мечетей.

В Иерусалиме, как ни в одном другом месте на Земле, физически и духовно ощущают свою сопричастность с Богом даже завзятые атеисты. Особая атмосфера, особый магнетизм Святой Земли поражает всякого и особенно тех, кто впервые ступает на эти древние камни…

В том месте, где во времена Второго Храма находился верхний город, расположен Еврейский квартал.

Его главной достопримечательностью является сохранившаяся часть западной стены, что когда-то окружала Храм. Она и называется Стеной плача – национальной еврейской святыней и местом молитв. В течении многих веков Стена плача была главным объектом паломничества евреев в Иерусалиме, символом памяти о Девятой Аве и символом возрождения и воссоединения нации.

В любое время суток, в праздники и в будни здесь можно видеть множество молящихся. Стена плача – это особый почтовый ящик, в ячейки-расщелины которого вкладывают записочки с молениями и просьбами к Всевышнему.

За пределами стен Старого города у Сионских ворот находится Гробница Давида. Согласно преданию, на этом месте похоронен Давид, победитель Голиафа – царь Израиля, чей образ вдохновил Микельанджело на создание одного из величайших в мировой истории произведения искусства. Здание в котором находится усыпальница – каменный саркофаг, покрытый бархатным покрывалом – несет на себе отпечаток трех религий, которые неразрывно переплелись на Святой земле: снаружи оно увенчано минаретом, а внутри, кроме гробницы Давида находится христианская святыня – горница «тайной вечери», последней встречи Иисуса с учениками на пасхальной трапезе.

В северо-западной части Старого города расположен Христианский квартал. Его заселение началось в IV веке до н.э., когда св. Елена, мать византийского инератора Константина, сделавшего христианство государственной религией Римской империи, обнаружила под развалинами римского языческого храма остатки Креста на месте распятия, погребения и воскресения Иисуса.

К этому месту, от Гефсинании до Голгофы проходит Виа Долороза (скорбный путь) – улица в восточной части Старого города, соответствующая маршруту, по которому, согласно христианскому учению, проходил Иисус, неся свой крест к месту распятия. Виа Дололоза завершается у Храма гроба Господня, главной святыни христианского мира. Воздвигнутый Еленой и Константином Храм неоднократно разрушался и восстанавливался. В настоящее время храм находится в ведении многих христианских конфессий. Колонада делит его пространство на две части, одна из которых принадлежит греко-ортодонсальной, а другая – римско-католической церкви. Здесь находятся также притворы греческой и русской православной церквей, части Храма находятся в ведении армянской церкви, коптов и сирийцев-якобитов.

Святынями храма являются камень помазания, Голгофа и пещера Гроба Господня. Ежегодно на пасху Иерусалимским Патриархом здесь проводится священный обряд возгорания свечи, чей огонь потом разносится по всем церквям христианского мира.

К Храму Гроба Господня принимает Александрийское подворье, на территории которого находится церковь Александра Невского. В Кедронской долине, среди древних олив Гефсинанского сада, находится Церковь всех наций (Базилика Мук Христовых). Неподалеку стоит церковь Святой Марии Магдалины, построенная в 1888 г. на личные средства императора Александра III в память о его матери Марии Александровне здесь находятся основание камня, на котором в последнюю роковую ночь, один, оставленный уснувшим учениками возносил Христос молитвы к Отцу! «Если только можешь, аве Отче, чашу эту мимо пронеси!.. Но определен порядок действий… – и от неизбежности своих мук и страданий, своей смерти ради спасения человечества, искупления первородного греха Иисус камнями кровавого пота оращает холодную поверхность камня…

В северо-восточной части Старого города расположен Мусульманский квартал. Здесь находятся храм-эль Шериф, Священный двор со знаменитыми мечетями омара и Эль-Акса.

Мечеть Омара была построена по приказу халифа омара, на том месте, где некогда стоял Второй храм. Ее золотой купол, венчающий правильный восьмиугольник мраморных стен, бело-голубыми изразцами раскинулся над священной скалой – тем самым камнем, из которого был создан мир и где находился святая святых соломонова храма – золотой Ковчег со свитками торы, дарованной Господом Моисею. Отсюда же, согласно Корану вознесся на небо пророк Мухаммед. Мечеть Омара третья по значению, после Мекки и Медины, святыня мусульманского мира. Рядом находится увенчанная большим серо-черным куполом мечеть Эль-Акса. Она была воздвигнута в 693 году на развалинах древней деревянной мечети. Во времена крестоносцев здание стало штаб-квартирой ордена тамплиеров – рыцарей святого Храма, знакомых нам по многим литературным произведениям, в т.ч. знаменитым «Айвенго» В. Скотта. Их потомки нашли свой конец на льду Чудского озера и полях Грюнвальда.

В 1187 году султан Салахетдин вновь воссоздает мусульманский храм и сегодня эта древнейшая мечеть – место куда приходят совершать священный намаз мусульманские паломники со всего мира.

В юго-западной части Старого Города находится Армянский квартал. Первые армянские храмы были построены уже в V веке. Армянская община в Иерусалиме значительно пополнилась в 1915 году, когда около полутора миллионов армян стали жертвами турецкого геноцида.

Одним из первых кварталов за пределами Старого города, заложенным переселенцами в 1874 году является Меа Шеарим. Сегодня это причудливое сочетание старинных и новых синагог, религиозных школ для взрослых, мальчиков и девочек, разнообразных по своему стилю зданий. Квартал заселен представителями крайне ортодоксального религиозного направления – «харедим». Мужчины здесь носят длиннополые черные лапсердаки, черные шляпы и пейсы, замужние женщины прикрывают голову париком или головным убором, носят платья с длинным рукавом и чулки даже в самый жаркий день. Сюда попадаешь как в этнографический музей, сохраняющий стиль и атмосферу еврейского местечка XIX века.

Рядом расположен Бухарский квартал, построенный выходцами из Средней Азии в конце прошлого века. Купив землю, поселенцы стали строить дома в привычном стиле: каменный до м в два этажа с наружной лестницей, большой двор, обнесенный стеной, в центре двора – колодец – яма для сбора дождевой воды.

Однако сегодняшние репатрианты предпочитают жить в современной части Иерусалима, где и сосредоточена основная часть полумиллионного населения Иерусалима.

Здесь находятся основные административные здания Израиля: Президентский дворец бейт ха-наси, парламент (кнессет), расположенный в районе Гиват-Рама, в здании построенном в 1966 году на средства Джейча де Ротшильда. Большой холл этого здания украшен гобеленами, выполненными по рисункам Марка Шагала.

Напротив кнессета находятся здание Национального музея Израиля, построенного в 1965 году по проекту Альфреда Мансфеля – выходца из России.

Наряду с многочисленными интереснейшими историческими и культурными экспонатами в музее выделяется «Храм Книги» – здание с белым куполом необычной формы, под которым в подземном хранилище выставлены древние рукописи, известные всему миру как «свитки Мертвого моря». Это найденные в пещерах Кумрака тексты книг пророка Исайи.

И еще множество исторических, религиозных, культурных достопримечательностей откроет вам Иерусалим – Священный город, центр Святой земли, место убежища и место поклонения многих народов мира.

Отсюда начинаются маршруты всех поездок по Израилю – месту где творилась история человечества, месту где творил свои чудеса Иисус, месту где и сегодня человек творит чудеса, превращая горы и пустыни в цветущие сады и благоустроенные города.

Во всем мире мечтой многих людей является желание соприкоснуться хоть раз с живой историей человечества, ощутить свою сопричастность Богу. Российская ассоциация туроператоров по Израилю, объединившая ведущие турфирмы имеющие опыт работы с этой страной не менее пяти лет, каждая гарантированно предоставит вам эту возможность. Обратившись в любую фирму, вы получите полную информацию и консультацию специалистов, неоднократно побывавших и изучивших эту страну.

Один только раз я видел в руках у китайцев ложки и вилки, — да и пища была самая простая… Свои жестяные мисочки жадно выскребали, сидя прямо на асфальте, ребята из школы кунфу в городе Шаолинь-су. Ибо воинам надлежит есть быстро и наедаться, как следует.

Страны «Китай» нет…

Возможно, социальный строй, основанный гениальным реформатором Дэн Сяопином, — китайский НЭП, сплав партийно-государственной стратегии с освобожденной частной инициативой, — является наилучшим из всех, когда-либо существовавших на земле Чжунго. (Страны «Китай» нет, ее выдумали европейцы, — есть Чжунго, Срединное Государство, с 1949 года — Чжунхуа Жэньминь Гунхэго, Срединная Цветущая Народная Республика).
В определенном смысле, это воплощенная мечта, утопия Кун Фуцзы (Конфуция) и других неравнодушных к общественной пользе мыслителей, требовавших от государя — справедливости, от его министров — неподкупности, от чиновников — честности и профессионализма, от всего народа — веры, послушания вышестоящим, порядочности и упорства в работе. Замечу, что, в отличие от наших интеллигентов, чжунгийские никогда не считали политику «грязным делом», а государственную службу «продажей себя», и старались принести конкретную пользу державе в качестве судей, послов, губернаторов…

Если Мао Цзэдун, чей гигантский портрет украшает пекинские ворота Тяньаньмэнь, а маленькие бюсты затеряны в сувенирных лавках среди бесчисленных львов, драконов и Будд, сопричислен народом к сонму императоров великих и грозных, то улыбающийся дедушка Дэн — скорее правитель мудрый и добродетельный, наподобие мифических царей Яо и Шуня. По слухам, он сказал укоризненно году в 1980-м: «Ну, почему в такой древней и культурной стране, как наша, такие плохие дороги?» — и вот, в течение пяти лет были выстроены безупречные шоссе, обновлены городские улицы.

Я сам проделал более чем тысячекилометровый путь из Пекина (точнее, Бэйцзина — Северной Столицы) в Шаолинь-су по зеркально-гладкой десятирядной ленте с отблескивающей разметкой — за одну неполную ночь. Огромный двухэтажный автобус с собственной кухней, туалетами и холодильниками летел торпедой, останавливаясь лишь у постов, где с водителей взимается плата за проезд. Странное, жемчужно подсвеченное облако в закатном небе долго сопровождало нас. Оно было точь-в-точь похоже на хвостатую комету и, очевидно, предвещало чудеса. Предвестие оправдалось…
С удивительной для такого великана ловкостью, я бы сказал — грациозностью, автобус поднимался по горным дорогам Хэнаня, мимо тщательно возделанных полей на террасах, пока не прибыл в городок Шаолинь-су. Все же, долгий ночной путь, почти бессонный, давал себя знать: на подгибающихся ногах входили в гостиницу «Дхармахолл» и мы, трое сотрудников Национальной телекомпании Украины, и самые закаленные адепты учения «чжун юань цигун», русские, украинцы, прибалты, американцы. Собственно, и я, руководитель шедшей в 1999-2000 гг. телепрограммы «Сфинкс», и наш режиссер Ирина Шатохина, и оператор Владимир Дембновецкий, — все мы официально считались цигунистами из этой большой международной группы. Иначе — не попасть бы нам в святая святых учения, к стенам знаменитого монастыря…

Вечером — первая прогулка по городу. Весь Шаолинь-су — это одна длинная улица в долине среди красивых, сплошь покрытых зеленью гор. Улица, где школы кунфу чередуются с магазинами и лавчонками. Продаются здесь главным образом сувениры, среди которых тренировочные шаолиньские костюмы, майки, а также совсем не страшные, хотя и блестящие сабли и копья. Сам монастырь — за контрольно-пропускным пунктом, куда свободно вбегают отряды мальчиков и девочек из школ, но турист входит лишь по специальному удостоверению.

Ах, эти великолепные отряды, белозубо-улыбчивые, с очень серьезными 20-летними тренерами впереди, полные упругой юности, гордые своими разноцветными майками (у каждой школы — свои цвета и эмблемы), знаменами с написанным девизом, огромными барабанами, в которые дети восторженно лупят на ходу!.. Одна из ипостасей Шаолинь-су — военно-спортивная. Этот город — настоящая Спарта классических времен, только неизмеримо больше и многолюдней, чем была греческая… Сорок тысяч детей и подростков (мальчики в основном, но есть и девочки), от четырех до семнадцати лет, одновременно учатся здесь боевым искусствам. Я любовался их подвижными играми, в том числе трогательными «пятнашками» и «догонялками», и грозно-слаженными воинскими упражнениями на открытых площадках, под ритм барабана. Даже с высот горы Ужу был виден блеск десятков сабель, взлетающих по сигналу в квадратном дворе одной из школ вместе с единым боевым выкриком… И режим у них самый спартанский: ночуют на двух-трехъярусных нарах, а то и во дворах общежитий; наскоро выскребают ложками миски с едой, сами за собой ухаживают, — видели бы вы эти веревки с сотнями маленьких разноцветных маек, эти длинные ряды вымытых и натертых мелом кедов! Маленькие воины резвы и веселы, как положено детям; но стоило посмотреть, с каким презрением к боли, с каким удальством шел через двор гигантского общежития мальчик с забинтованной рукой, — а под бинт была внедрена трубка от капельницы, которую нес второй юный спартанец!..

Истинный Шаолинь…

Никакие, самые костоломные фильмы Брюса Ли и Джеки Чана, с «тиграми» и «драконами» ушу и кунфу, в одиночку истребляющими целые национальные мафии, не отражают и малой доли действительности. У красной стены монастыря, у ступеней, ведущих к его воротам, я видел немало парней грозного вида с бритыми головами, в щегольских тренировочных костюмах.

Но все это были европейцы и американцы, занятые в основном надуванием мышц и принятием боевых поз перед фотографами. Всего их мужества хватило лишь на то, чтобы налететь на нашего оператора: мол, платить надо за съемку «со стороны»!..
Нет, реальность Шаолиня не имеет никакого отношения ни к позерству, ни к корысти, ни к авантюрным похождениям героев, угощающих друг друга лихими ударами ребра ладони и кончика ноги (а звук при этом такой, словно проломили кирпичную стену).

Западная киновидеоиндустрия до безумия извратила, опошлила и опустошила подлинную традицию хэнаньского горного гнезда. Китайская Спарта готовит, прежде всего, воинов Духа — с твердыми и чистыми убеждениями, закаленной волей; патриотов, способных жертвовать собой и побеждать во имя страны. Любое их эффектное дрыгоножество и рукомашество неотъемлемо от определенных целей и нравственных ориентиров. Очевидно, никто из тех, кто прошел обучение в Шаолине, не пустил бы в ход свои опасные знания, добиваясь личной выгоды или сводя семейные счеты. Я уж не говорю о том, что виртуозное владение телом в его китайском варианте есть лишь проекция развитых духовно-волевых качеств и потому просто не может стать уделом человека слабого, эгоистичного, склонного к необузданным порывам.
Но прежде, чем погрузиться в постижение истинного (и, поверьте, весьма неожиданного) Шаолиня, давайте вернемся к тому моменту, когда я впервые узнал об учении цигун…
…Бог весть, сколько времени живет в Китае это искусство… которое, впрочем, включает элементы науки, спорта, аутотренинга, религии, философии, этики и еще много чего. Истоки его неведомы. По одним сведениям, практикой цигун занимаются уже три тысячи лет; по другим, правда, легендарным, неизмеримо дольше, с той поры, когда сами боги передавали избранным смертным свои небесные секреты… Несколько лет тому назад Тамара Мартынова, президент Киевской ассоциации цигун, «вывела» меня на мастера Сюи Минтана, еще молодого человека, занятого распространением и развитием учения на Западе. Конечно же, это знакомство я не утаил, а обнародовал в телепрограмме.

Обаятельный и улыбчивый (хотя столь же закрытый) Сюи Минтан, плотного сложения, но необычайно ловкий, в теплице, воспроизводящей уголок тропического леса, показывал комплекс гимнастики высшего уровня, а также немного говорил о теории… Само название «цигун» состоит из двух слов: «ци», что значит примерно «жизненная сила» или «основная энергия Вселенной», и «гун» — действие, работа, необходимая для того, чтобы управлять «ци». Стало быть, «управление энергией»… Школа, которую представляет любезный мастер, происходит как раз из Шаолиня и зовется «чжун юань цигун»; в одном смысле, «цигун со Среднекитайской равнины», в другом, более высоком, «центральный», «главное направление цигун».

Для тех, кто немного знаком с основами иглоукалывания, не будет совершенно новой энергетическая схема организма, предлагаемая учением. В ней тоже присутствуют каналы, двенадцать основных «жэнь» и восемь чудесных «май», по которым течет в нашем теле ци. Специальными приемами можно делать это течение более активным, устранять «запруды» на его пути, внешне выглядящие, как заболевания. Это — аспект целительства; имеются другие, позволяющие наладить прямой энергетический контакт с Первоначалом Мира, принять от Него силу для дел исключительных и непостижимых, для превращения себя в божественное существо…

Есть у цигун сходство и с традиционными индийскими практиками, с йогой. Только вместо семи внутренних лотосов-чакр, накапливающих и отдающих энергию, цигунисты помещают в теле три резервуара или котла — «даньтянь»… Забегая вперед, скажу, что один из наших ведущих психологов, Виктор Титов, объяснил мне пользу подобных схем с точки зрения визуализации. Разумеется, на уровне физиологии нет никаких чакр или даньтяней; но, упражняя свою волю и обучаясь приемам регулирования процессов в организме, нам удобнее представлять некий внутренний «идеальный» механизм, с его узлами и частями, на которые мы воздействуем. Скажем, образ сердечной чакры есть отличный объект для мысленно-волевого влияния на сердце, и т.п.

Там же, в теплице, а затем в лаборатории одного из киевских НИИ мастер Сюи Минтан показывал некоторые из своих необычайных возможностей. Сворачивал в штопор столовые ложки; примерившись, ребром денежной бумажки перебивал пополам карандаш, который ваш покорный слуга держал в руках… Сам китаец говорил, что в одном случае он обращается к стихии огня, чтобы она помогла разогреть ложки, а в другом — к стихии металла. Очевидно, что перед нами был случай очень удачной визуализации, помогавшей сосредоточиться для действия, столь же странного, но несомненного, как хождение нестинаров по горячим углям и возлежание хатха-йогов на постелях из гвоздей… Сюи Минтан буднично сообщил, что ему порой удается предсказывать будущие события и находить пропавших людей по фотографии; киевские дамы-почитательницы были смелее и рассказывали о прямых чудесах мастера, вплоть до материализации живых существ. Именно тогда у меня впервые зародилась мысль о двойном лике — не только учения цигун, но и, возможно, всей китайской или даже всей юговосточной традиции аутотренинга.

Так же, как все традиционные духовные центры Китая, — буддийские, даосские, ламаистские или конфуцианские, — монастырь Шаолинь представляет собой целый городок строений, красно-золотистых павильонов, окруженных прекрасным парком. По аллеям можно прогуливаться, предаваясь благочестивым размышлениям; этому помогают и расставленные вдоль обочин полированные стелы с изображениями и каллиграфически выписанными изречениями древних наставников. Для углубленных медитаций явно предназначен закрытый со всех сторон бамбуковый сад в одном из внутренних дворов. Повсюду расставлены стелы с обширными текстами, вырастающие из спин громадных черепах (символов мудрости и долголетия), а также весьма сложные по форме и совершенные вазы больших курильниц. Есть галерея с десятками деревянных статуй в рост человека; монахи-бойцы замерли в момент выполнения наиболее эффектных приемов единоборства. Это — для туристов. И есть дворики, где среди хозяйственных строений скромно подвешена кожаная «груша», на которой отрабатывают удары рук и ног. Это — для своих…

Сразу за главными воротами — еще одна статуя, золоченая, под стеклом. Добродушный толстяк, расплывшийся и в талии, и в улыбке. Позднее обожествленный, был он когда-то бродячим монахом из Индии, по имени (в китайском произношении) Бато, а по прозвищу Милэ Фо, Счастливый Будда. Именно Бато в 495 г., по приказу императора Вэй Сяовэя, основал в провинции Хэнань, в округе Дэнфэн, на склоне горы Шаошишань небольшую буддийскую обитель, получившую название Шаолинь, что значит приблизительно «Стоящая в лесной чаще»… Но это было лишь официальное основание монастыря. Свыше тридцати лет он оставался неизвестным миру. Лишь в первой трети VI века состоялось истинное рождение…

Тогда в Китай прибыл другой странствующий проповедник, видимо, человек могучего ума и колоссальной энергии, — Бодхидхарма. Подобно самому Будде, он был из рода раджей, правил небольшим княжеством на юге Индии, но в зрелые годы отрекся от мирских соблазнов, избрав путь нищего аскета-садху. В ту пору китайские интеллектуалы считали Индию источником высокой духовности и культуры, — точно так же на полтысячелетия раньше просвещенные римляне относились к Элладе… Императоры Чжунго считали своим долгом лично приглашать индийских мудрецов. Вот и Бодхидхарма явился по приглашению «сына Неба» Уди. Но суровая, мужественная проповедь вечного самосовершенствования монарху не понравилась. Возможно, испугали и некоторые «трюки» пришельца. Так, одному вельможе садху сказал прямо в глаза, что тот умрет через девять дней, и добавил: «Но я могу тебя вылечить». Сановник не поверил и крепко побил Бодхидхарму. Тот, как ни в чем не бывало, заявил: «Теперь тебе осталось жить три дня. Но я еще могу тебя спасти!» Вспыльчивый царедворец опять накинулся на мудреца с кулаками, и тот дал ему… один день жизни! Вельможа лишь рассмеялся, пошел домой… и наутро умер.

Словом, «неудобного» аскета попросили с императорского двора. Бодхидхарма, скорее обрадовавшись, чем огорчившись, решил найти для себя самую затерянную обитель… и выбрал Шаолинь!
Сделав там некоторые печальные наблюдения, о которых мы скажем ниже, бывший раджа покинул и монастырь. Нашел пещеру на склоне горы Ужу — и просидел там, медитируя, девять лет. А уж потом спустился в Шаолинь с тщательно обдуманной программой преобразований…

Чтобы понять суть новшеств, которые предложил Бодхидхарма (в китайском произношении Путидамо, или просто Дамо), надо вернуться к раннему периоду буддизма в Китае. Как известно, у себя на родине, в Индии, эта религия не прижилась; после нескольких столетий борьбы ее отторгнул народ, верный прадедовскому индуизму. Учение принца Гаутамы начало свое долгое путешествие на северо-восток, вплоть до Китая, Тибета, Монголии, Кореи, Индокитая, Японии… Однако, живая связь отдаленных территорий с первоначальными, индийскими центрами буддизма часто обрывалась.

Слишком велики были расстояния. За пятьсот лет, прошедших с той поры, когда, по легенде, на белой лошади были привезены в Поднебесную первые свитки буддийских текстов, лишь два монаха-индийца посетили Китай! Оставались только книги, по которым, строго держась буквы, учились и учили китайцы. Книжным, сухим, оторванным от жизни стало полное любви и сострадания ко всему живому слово Просветленного…
Дамо заметил это в Шаолине. Насельники обители буквально не отрывались от книг. Из всех путей к желанной цели — освобождению от цепи перерождений, достижению абсолютной свободы духа, просветлению, «буддовости» — шаолиньцы выбрали чтение мантр, уединенное размышление, созерцание. В книгах говорилось о теле, как о досадном грузе, который надо сбросить на пути к свободе, как о грубой сменной оболочке души; монахи стали презирать тело, называть его «чоу би нан», зловонный кожаный мешок. Результат не заставлял себя ждать: брошенный в пренебрежении, организм мстил своим обидчикам.

Шаолиньцы были слабы физически, часто болели, рано старели и умирали; этому способствовала еще и бедная пища. «И многие ли из вас успевают достигнуть просветления?» — очевидно, не без иронии спросил Дамо у изможденных монахов. Ответ подразумевался… Сидя в своей пещере, Бодхидхарма разработал программу, сутью которой было физическое закаливание. Ведь как просто! Чем лучше твое здоровье, чем ты сильнее и бодрее, тем дольше проживешь; а чем дольше ты проживешь, сохраняя твердую волю и ясный ум, тем больше у тебя будет времени, чтобы преобразовать себя, тем больше шансов сделать данное воплощение последним, уйти в нирвану, слиться с «мировым телом Будды»!.. Легко ли, трудно ли, но проект Дамо был принят в монастыре.

Считается, что индиец соединил свою систему с уже существовавшими в Китае, и именно в хэнаньских горах, принципами цигун. О них он, возможно, узнал от таинственных «старцев», учителей, хранителей тысячелетней традиции, которые, как говорят, и до сих пор скрытно живут в горной глуши. Вот такой «синтетический» цигун начал распространяться из Шаолиня… Отмечу, не задерживаясь на этом специально, что Бодхидхарма учил далеко не одним лишь самозакаливанию и гимнастике. Его духовные уроки были значительно объемнее. Коротко говоря, индиец-учитель утверждал, что долголетние усилия души и тела могут принести не постепенное, а внезапное и блистательное просветление!

Древнеиндийские откровения слились с мистическим буддизмом… Вся в целом школа Дамо получила название чань. Так китайцы исказили санскритское слово «дхьяна», медитация. Когда учение чань продвинулось дальше на Восток, в Японию, — его название было еще раз искажено и по-японски стало звучать как дзэн… Но нас сейчас интересуют личность Дамо и его вклад в историю Шаолиня. О нем пишут, как о человеке суровом, гордом, упрямом до непреклонности.

По одной из благочестивых легенд, еще когда Дамо медитировал в своей пещере, зимой к нему пришел из долины монах Ли Сюэ и попросился в ученики. Строгий мудрец не отвечал несколько дней; юноше, жаждущему просветления, пришлось провести это время на склоне горы, под падающим снегом. Замерзший до последней степени, погруженный в отчаяние Ли Сюэ решил доказать, что его тяга к мудрости беспредельна; в знак этого, он отсек себе левую руку и протянул ее Дамо, как плату за обучение! Кажется, лишь этот жест убедил учителя в искренности «абитуриента»…
Есть и самые настоящие сказки о Дамо, которого именуют также Белым Буддой. Когда он еще только шел в хэнаньские горы, путь ему преградила река Янцзы. Не было ни лодки, ни плота. Тогда Бодхидхарма сделал свое тело более легким, чем воздух, и перешел через реку по верхушкам тростника. Этот эпизод изображен на черной мраморной стеле в бамбуковом саду…

Однажды ему помешал медитировать непреодолимый сон. Проснувшись, мудрец устыдился своей слабости и… отрезал собственные веки! С тех пор глаза его не закрывались, — а упавшие наземь веки стали первыми в мире кустами чая, который, как известно, хорошо рассеивает сонливость.
Очевидно, больше соответствуют истине предания о том, как Дамо жил и общался с монахами. Когда жизнь Бодхидхармы стала близиться к концу, он сказал всей общине: «Вы овладели моей кожей, моим мясом, вы получили мои кости». Одному лишь любимому ученику Хуэйке, которому были переданы особо глубокие знания, Дамо шепнул: «А ты получил мой костный мозг…» После этого, как говорится в древнем трактате, великий настоятель Шаолиня повернулся лицом к стене, «оставил свои туфли и ушел». Это значит, покинул мир людей, но завещал им свое духовное наследие…

Как бы то ни было на самом деле, уроки соединения медитативной и мускульной практик привились, и жизнь монахов изменилась радикально. Они стали до такой степени сильными, закаленными и физически развитыми, что шаолиньцами заинтересовались власти Чжунго, притом не как священниками, а как могучими воинами! Основатель династии Тан, император Ли Шиминь, обратился к ним за помощью, чтобы укрепиться на престоле. Были созданы страшные для врага отряды монахов-бойцов — шэньбинов. К той поре и приурочены сюжеты многих развесистых кинобоевиков… Намного позже, в ХІХ — начале ХХ веков, шаолиньские «драконы» кунфу участвовали в борьбе против ненавистной народу маньчжурской династии Цин. На монастырь трижды нападали правительственные войска. Во время гражданских войн прошлого столетия Шаолинь сгорел почти дотла, многие павильоны потом восстанавливали из пепла. Увы, погибло немало знаменитых мастеров. Против пулеметов и орудий их искусство оказалось бессильным …

А результаты духовно-волевых и спортивных занятий в Шаолине, между тем, были действительно фантастическими. На вопрос, какие он имеет необычные свойства, мастер Цзяо Лао отвечал так: “Способность отгонять болезни — раз. Никогда не болеть — два. Всю жизнь быть сильным — три. Не бояться голода и холода — четыре. Больше мужских качеств, ума и красоты — пять…” Конкретно о своих физических возможностях мастер сообщал: «Сложенные пальцы могут проникнуть в желудок коровы, ребро ладони может отсечь корове голову, кулак способен пробить грудь тигра. Если вы не верите, попробуйте, пожалуйста, на моем животе.» Маловеры убеждались, нанося Цзяо Лао удары любой силы — деревянными палками, каменными дубинками, металлическими прутьями; мастер казался неуязвимым. Ему связали ноги и пытались повалить или сдвинуть, — тщетно.

Настоятель Хуэнен любил проделывать упражнение “алмазный палец”: выходил в стойку на одном указательном пальце правой руки, с поднятыми и вытянутыми кверху ногами. Однажды он переутомился от этого упражнения, простояв так минут двадцать; слег и уже не встал… Правда, есть одна подробность: Хуэнену тогда было уже за 90 лет!
Здесь стоит задержаться, чтобы поговорить об еще одном феноменальном следствии серьезных занятий цигун: о долголетии многих мастеров! В весьма серьезных источниках я встречал сведения о некоем Ли Цинъюне. Этот человек, знаток лекарственных трав, стоявший на высокой ступени китайских практик, родился в 1678 году в провинции Сычуань, а умер… в 1928 году, дожив до 250 лет! За год до смерти Ли его пригласил в свою резиденцию известный военачальник, генерал Ян Сэнь. Пораженный ясным умом и бодростью патриарха, генерал написал впоследствии книгу: “Записки о 250-летнем счастливом человеке”…

Одна из летописей рассказывает, какие “экзамены” сдавал по окончании многолетних тренировок шэньбин. Ему надлежало пройти длинным коридором, где каждая половица была соединена приводом со специальным движущимся манекеном. Манекены выскакивали перед монахом, размахивая мечами, топорами, ядрами на цепях; сверху падали колья и бревна, валились камни, под ногами разверзались провалы…В конце страшного пути стояла раскаленная чаша, которую следовало обхватить и поднять предплечьями. У тех, кто достигал этого места и поднимал чашу, с нее навсегда отпечатывались на руках клейма: тигр и дракон…

Невероятные легенды.

Невероятные рекорды и сегодня достигаются в монастыре. В присутствии зрителей, фото- и видеокамер отдельные монахи способны голыми руками дробить каменные глыбы, ломать деревянные балки, пробивать кирпичную стену. Кончиками пальцев они сдирают кору с деревьев или выдергивают гвозди, глубоко вбитые в доску. Ломают о голову кирпичи, вонзают в горло наконечники копий, в живот — острые заточки… ни крови, ни страданий, спокойные улыбки на лицах! Любопытные не видят “кухни”, многолетней подготовки к ошеломляющим чудесам: самобичевания, бега вокруг обители с мешками песка, привязанными к ногам… Не видят, как много лет подряд монах, например, закаляет пальцы. Сначала он тычет ими в мешок с рисом. Потом рис заменяют песком. Пальцы роговеют, кожа на них шелушится и заменяется новой, и так несколько раз; а монах знай себе долбит мешок… Песок сменяется железными опилками, щебнем. Неудивительно, что однажды свехтерпеливый ученик обретает “алмазный палец” или одним тычком проламывает плиту…

Учителя цигун убеждены, что прийти к подобным результатам может лишь человек, не столько развитый и закаленный телесно, сколько научившийся концентрировать в одной точке энергию ци. От реальности до легенды здесь только шаг: если воспитанники Шаолиня могут делать все, упомянутое выше, то почему бы не поверить, когда о них рассказывают и более странные вещи? Скажем, сбивают с ног противника взглядом или силой воли гасят свечу, зажженную за стеной (предварительно «почуяв», что свеча зажжена)?..

Не переходил ли и вправду Бодхидхарма реку Янцзы по верхушкам тростника? Не создавал ли милейший Сюи Минтан живую змею из бумаги?..
Осмелюсь предположить: предел возможностей, все-таки, есть, хотя он лежит далеко за границей доступного обычному человеку. Нам, как биологическому виду, намного больше миллиона лет; двадцать пять тысячелетий назад человек создавал наскальные фрески в живописной технике, которую заново открыли только художники Возрождения, а за восемь тысяч лет до рождества Христова осуществлял трепанацию черепа… Боюсь, что за такое время даже слепой, интуитивный поиск силы привел бы — имей организм резервы паранормальных свойств — к совсем другому облику цивилизации. Вряд ли развилась бы механика наряду с общедоступным (или хотя бы присущим особо тренированным группам) телекинезом — способностью силой воли двигать и разрушать предметы. Телепатия, чтение мыслей на расстоянии, сделала бы ненужными не только телеграф или радио, но и самое устную речь! Мы можем много, но не больше, чем позволяют свойства белкового тела, изученные физиологией. И примиримся с этим. Шаолинь доказал, что отведенные нам Богом пределы достаточно широки…
Хотя, пожалуй, сама традиция горного монастыря предполагает некоторую мифологизацию его достижений. Пришло время поговорить о двойном лике «чудес Китая»…
На раннее утро назначена церемония в монастыре. Спускаемся по ступеням от своей гостиницы «Дхарма холл». Ниже — плац огромной, на 7000 учеников, школы кунфу. Здесь приходится огибать юных спартанцев, спящих на ковриках или в спальных мешках. Ирина восхищается оранжево-розовыми облачными перьями восхода.

Единственная улица еще пустынна, хотя в некоторых лавках и кафе горит свет. Ночь, медленно отступая, залегает под мостами, в русле пересохшей и заросшей бурьяном речушки (я для себя назвал последнюю «Шаолинькой»). Близкие горные склоны темны.

У ворот монастыря собирается вся интернациональная команда цигунистов. Нас приглашают войти. Тихо проходим под взглядами громадных раскрашенных статуй небесных императоров, хозяев четырех сторон света. Большие выпуклые глаза яростны. У одного из царей в руке зонт, способный закрыть целые страны от дождя; другой держит меч, страшный для злых духов… Как и повсюду, буддизм в Китае столкнулся с местными языческими верованиями — и премудро включил старых китайских богов в свой пантеон. Обретя новую религию, чжунгийцы не расстались с родными раем и адом. Через дорогу от Шаолиня, в другом храме, я видел подвал с пугающими статуями скованных демонов…
Уже в ограде обители, под сенью сосен и редкостных, древнейших на Земле деревьев гинкго, среди бронзовых курильниц с колокольчиками и белых лестниц, ведущих к пагодам и павильонам, — наши, не тратя времени даром, становятся в несколько рядов и начинают свою гимнастику. Принято считать, что здешняя «энергетика» исключительно полезна…
Медленно светлеет. Наконец, с тихим заунывным пением мантр, появляется процессия монахов во главе с настоятелем. Начался чань-буддийский обряд. Монахи в парадных одеяниях, цветом похожих на краски разгорающегося утра, направляются к ближайшему павильону, где на открытом полутемном алтаре, среди цветов, струй ароматного дыма и причудливой блестящей утвари высится статуя Гаутамы. Лицо принца кажется блаженно-скрытным и чуть лукавым. Сюи Минтан слегка похож на Будду. Интересно, что далеким предком мастера был некий принц Кимнара, достигший просветления именно здесь, в Шаолине, и затем сопричисленный к сонму божественных воинов — хуфа. Целый павильон, с несколькими статуями принца, посвящен его памяти и называется «Кимнара холл»…

Продолжается церемония. Оранжевые монахи ходят извивающейся цепью перед павильоном, к их хождению присоединяются евро-американские цигунисты. По идее, колоссальную «змею» должны увидеть божества с небес; это тоже своеобразная молитва… Наконец, на алтаре торжественно сжигают бумажный свиток с длинными столбцами иероглифов. Вместе с дымом имена людей, записанные на свитке, достигнут небесного царства и станут известны бессмертным покровителям человечества. Это — я знаю — наши имена. И отправляют их к престолам богов не случайно, не из простого гостеприимства. Чтобы провести в Шаолине подобную пышную церемонию, надо кое-что пожертвовать. Скинуться. Заплатить определенную сумму…
Безнравственно ли это? Стыдно ли продавать благословение богов за доллары или юани? Может быть, мантры для монахов — лишь способ подзаработать?.. Не думаю. Так было всегда и повсюду — в Шумере и Египте, в Индии и на Руси. Люди содержали, кормили тех, кто молился за их души, просил милости у высших сил. Существовали целые нищенствующие монашеские ордена, — они жили только подаяниями мирян! А уж искренность молитвы была делом совести каждого священника…
Увы, монастырь Шаолинь, всемирно прославленный очаг боевых искусств и чань-буддизма, переживает не лучшие свои времена. Редеет паства, скудеют даяния. Рядовые граждане Чжунго, занятые строительством личного благосостояния в общем русле служения державе, склонны скорее к расплывчатому деизму на уровне «что-то там есть», чем к определенной религии… Нечто важное исчезает на пути научно-технического и коммерческого прогресса. Хиреет старое великолепное дерево, посаженное полторы тысячи лет назад Белым Буддой. Нужна подпитка.

… Специально выстроенная лестница ведет на вершину 800-метровой, покрытой лесом горы Ужу. По дороге можно передохнуть и выпить холодной «кока-колы» (или местного лимонада) в маленьком кафе на уступе, откуда хорошо видны зеленые крыши и красные стены монастыря Шаолинь. Чуть свернув, попадаешь в пещеру, где девять лет медитировал Дамо; там сейчас мужеподобная бритоголовая монахиня хранит маленький храм с алтарем и статуей бородатого, бровастого, лысого Бодхидхармы — он очень похож на греческое изображение Сократа… Белая, ростом с трехэтажный дом, сидячая скульптура святого мудреца венчает и плоскую вершину горы. На Ужу строится новый, большой духовный центр; продавцы уже активно навязывают курительные палочки и поднимают крик, если им мало заплатили… Вокруг мрачноватого белого Сократа — шабаш западных поклонников чань и цигун, просто людей, помешанных на экзотике «таинственного» Китая и «волшебного» Шаолиня… Я видел, как абсолютно безумная, с дикими глазами, американка лет 60 принимала позы кунфу на коленях статуи, а ее молодой спутник щелкал со всех сторон большим дорогим фотоаппаратом.
… Да не грех нам и про живую змею, материализованную из бумаги, рассказать, если это помогает делать тихое, внутреннее дело древней обедневшей обители, школам и институтам практик, реализующих глубинные возможности организма! Миф приносит средства, идущие на реальную работу.

Трудно разбираться в чужой общественной жизни, да еще в жизни страны, скорее похожей на отдельную планету (ведь каких-то 150 лет назад на всей Земле жило столько народу, сколько сейчас в Китае!). Корень полуторатысячелетнего гинкго обречен самостоятельному выживанию, но его проросшие семена тщательно опекаются государством. Спартанские школы ежегодно пополняют сверхтренированными молодыми людьми армию и правоохранительные структуры, госбезопасность. Я видел по телевизору, как шаолиньские упражнения с копьями и мечами грандиозно, внушительно выполняют на столичном стадионе тысячи солдат. Я видел, как пекинцы перед своими домами, от детей до стариков, делают гимнастику цигун…

Срединная Цветущая Народная Республика лучше подготовлена к любым сюрпризам будущего, чем большинство земных государств. И в этой готовности — немалый вклад тихого горного монастыря.

Это предложение было принято, однако вместо проекта С.И. Чевакинского был принят проект А. Ринальди. К постройке собора приступили в 1768 году. Строительство растянулось на многие годы, и было закончено только в 1800 году архитектором В.Ф. Бренна, значительно изменившим проект. В результате получилась очень неудачная, некрасивая и приземистая постройка, никак не соответствующая величественному ансамблю русской столицы, выдержанному в стиле классицизма. В 1810-х годах был объявлен конкурс на разработку проекта нового собора, в котором приняли участие виднейшие архитекторы того времени. Среди них был француз О. Монферран, приехавший в Россию в 1816 году. Он представил сразу двадцать четыре варианта проекта собора во всех видах: в византийском, романском, готическом классическом стилях, и даже в духе китайской и индийской архитектуры. Рассмотрев этот альбом проектов, император Александр I утвердил вариант пятиглавого собора в классическом стиле. 20 февраля 1818 года последовал указ: <Произвести окончательную перестройку Исаакиевского собора с приличным оному благолепием и утвердив план таковой перестройки по проекту Монферрана>. Исаакиевский собор был торжественно заложен 26 июня 1818 года. Постройка собора началась, однако Монферран – талантливый архитектор-рисовальщик, совершенно не имел опыта как архитектор-строитель и в своем проекте допустил ряд серьезных технических ошибок. Поэтому, уже вскоре после начала строительства пришлось работы прервать и создать специальную комиссию Академии художеств во главе с ее президентом А.Н. Олениным, чтобы внести исправления в проект. В состав комиссии вошли архитекторы В.П. Стасов, А.И. Мельников, А.А. Михайлов и другие. Лишь при поддержке этой комиссии Монферрану удалось довести постройку до конца. Большую роль в строительстве Исаакиевского собора сыграл начальник <Комитета по делам строений и гидравлических работ> талантливый инженер, генерал-лейтенант А.А. Бетанкур.

Возведение собора потребовало гигантского труда. Оно продолжалось сорок лет, с 1818 по 1858 год, в работах участвовали сотни тысяч людей. В 1818-1827 годах был разобран старый собор и сооружен фундамент нового. Для закладки фундамента в болотистую почву пришлось вбить 24 тысячи свай. В 1828 году, еще до возведения стен, началась установка сорока восьми колонн нижних портиков, высеченных из монолитных гранитных блоков. Высота колонн составляет 17 метров, а вес каждой – 114 тонн. Гранитные блоки вырубались в скалах под Выборгом, грузились на специальные суда и водным путем доставлялись в Петербург. Здесь их обрабатывали, полировали и устанавливали. Эта чрезвычайно трудная работа была закончена в 1830 году. В следующем году началось возведение стен и подкупольных пилонов. В 1836 году были сооружены перекрытия портиков, в 1838 году возведен купол диаметром 21,8 метра, установленный на высоком барабане, окруженном монолитными гранитными колоннами. Все конструкции купола выполнены из металла. При проектировании купола Монферран использовал идею купола лондонского собора Святого Павла. Купол Исаакиевского собора состоит из трех оболочек и покрыт листами золоченой меди. 24 колонны, окружающие барабан центрального купола, на три метра меньше нижних и весят 64 тонны каждая, и их нужно было поднять на большую высоту. История архитектуры еще не знала подобного! Собор, облицованный серым мрамором, был закончен в 1842 году, но освящен только в 1858 году. Почти пятнадцать лет продолжалась внутренняя отделка здания. К работам по отделке собора были привлечены живописцы К.П.Брюллов, Ф.А. Бруни, П.В. Басин, В.К. Шебуев, скульпторы П.К.Клодт, И.П. Витали, А.В. Логановский, Н.С. Пименов и другие. В отделке интерьера собора использованы многие породы ценных камней: малахит, лазурит, порфир, мрамор разных цветов – светло-розовый, темно-красный, зеленый, серый. Богатейшее внутреннее убранство собора дополняют многочисленные детали из позолоченной бронзы. Живописные и мозаичные картины покрывают стены и своды собора, интерьер украшают полированные гранитные колонны, узорчатые двери, более двухсот сложных скульптурных групп и рельефов. Основная часть скульптурного убранства храма выполнена скульптором И. П. Витали. Он же изготовил рельефы трех больших двустворчатых бронзовых дверей собора. <Царские врата> обрамляют две колонны из драгоценного бадахшанского лазурита. Иконостасы собора сделаны из белого итальянского мрамора в сочетании с мозаичными панно, накладной золоченой бронзой и колоннами из малахита и лазурита. Серый мраморный пол с

мозаичными вставками обрамляет фриз из красного шокшинского кварцита. Шестьдесят две мозаичных картины можно видеть на стенах Исаакиевского собора. Эти мозаики изготовлены в 1851-1914 годах, и отличаются исключительным разнообразием и богатством красок. На постройке Исаакиевского собора было впервые применено множество технических новинок и усовершенствований, в частности – гальванопластика, открытие академика Б. С. Якоби. С использованием этого метода отливались бронзовые скульптуры, украшающие интерьер храма. На украшение собора пошло около 25 пудов золота, а общая стоимость постройки составила 23 миллиона рублей. Высота Исаакиевского собора с крестом составляет 101,8 метра, длина – 102,2 метра, высота портиков – 18 метров, диаметр основания купола – 33,7 метра. Здание выглядит несколько тяжеловесным, и при всей его пышности и великолепии, в облике Исаакиевского собора чувствуется закат эпохи классицизма. Внешняя колоннада собора состоит из 112 колонн, каждая из которых представяет собой гранитный монолит. Многоколонные портики со всех сторон окружают четырехугольное здание собора, основным объемом которого

возвышается барабан, увенчанный сверкающим куполом. По его сторонам стоят еще четыре купола меньших размеров. Центральный купол очень красив по рисунку и удачно вписывается в силуэт города. В годы Великой Отечественной войны золотой купол Исаакиевского собора был тщательно замаскирован, но, несмотря на это, зданию были причинены значительные повреждения. В послевоенные годы собор был отреставрирован и ныне снова предстает во всем своем великолепии.

Ансамбль Трирского кафедрального собора и церкви Девы Марии покоится на едином фундаменте, служившем когда-то основанием дворца императрицы Елены – матери римского императора Константина Великого. Во время проводившихся здесь археологических раскопок были обнаружены многочисленные фрагменты прекрасной древней живописи, ныне украшающей многие музеи мира. Некоторые фрагменты постройки античной эпохи включены в объем существующего здания собора. Трирский собор включил в себя и части раннехристианской церкви, относящейся к 324-348 годам, и остатки базилики времен римского императора Грациана (375-385). Здание нынешнего собора окружено еще несколькими разновременными и разностильными постройками, в результате чего храм выглядит совсем уж причудливо. Трирский собор является одним из лучших образцов романской архитектуры. Глядя на него, легко верится, что эта церковь при необходимости могла бы послужить и надежным убежищем от врагов: всем своим обликом она напоминает средневековый рыцарский замок. Суровый и крайне простой фасад оживляют только многочисленные полукруглые окна и небольшие галереи с аркадами, но и эти галереи, скорее, предназначены для воинов-лучников, а не для украшения храма. Крепостной облик собора дополняют две квадратные башни с шатровыми завершениями, напоминающие крепостные сооружения. Декоративное убранство порталов очень скупо, их украшают несколько статуй, таких же суровых, как и сам собор. Начало строительства Трирского собора относится к 1040-м годам, когда архиепископ Поппо принял решение расширить существовавшую здесь древнюю базилику. При нем началось возведение западного фасада собора. В 337 1160-х годах было закончено сооружение хора с апсидой, в 1220-х годах центральный неф был перекрыт каменными сводами. Приблизительно в то же время, в 1220- 1230-е годы, сооружены крытые галереи. Постройка башен собора относится к XI веку. Впоследствии, в XIV столетии, южная башня была надстроена на один ярус и тогда же получила завершение в виде стройного узкого шатра. В XVII столетии на ней были установлены башенные часы. Северная башня практически без изменений сохранилась до наших дней с XI столетия. Некогда сумрачный, мало освещенный интерьер Трирского собора вполне соответствовал его суровому внешнему облику. В XVIII веке трирские епископы сочли, что кафедральный собор недостаточно украшен, и предприняли попытку переделать его в стиле барокко. К этому времени относится создание нового, пышно украшенного резьбой алтаря и покрытой рельефами алтарной преграды. Новые детали во внутреннем убранстве собора появились в 1891-1910 годах. Существующий в соборе орган совсем поздний – он установлен в 1974 году. Среди реликвий собора находится привлекающая множество паломников туника, принадлежавшая Иисусу Христу. По причине крайней ветхости ее демонстрируют молящимся очень редко: приблизительно один раз в тридцать лет. Другой реликвией Трирского собора является почитаемая статуя Богоматери Мальбергской. В соборе находятся многочисленные гробницы трирских епископов и германских князей, среди которых выделяются ренессансные надгробия Иоганна III фон Метценхаузена (1540-е годы) и Рихарда фон Грейфенкляйна. Основной поток посетителей Трирского собора сегодня составляют туристы из всех стран мира, которых привлекает известность и древность собора. В начале XX века фундаменты собора стали постепенно оседать под влиянием грунтовых вод, и возникли серьезные опасения за судьбу здания. Для спасения собора от разрушения вот уже много лет предпринимаются самые серьезные меры.

Так началась история немецкого Данцига – до того дня, когда король Казимир Ягеллон, разгромивший крестоносцев в 1454 году, издал акт о присоединении Гданьска к Польше, сохранив за ним статус «вольного города» А с 1793 года, после раздела Польши, город снова стал Данцигом… Только с 1945 года город окончательно вернулся в состав Польши. Вернулся совершенно неузнаваемым – это были одни развалины. Во время войны, которая пришла сюда 1 сентября 1939 года, Гданьск был разрушен на 90 процентов. И среди этого моря руин, как скала, возвышался задымленный, поврежденный, но несокрушимый колосс – костел Девы Марии… I 363 …Дата постройки его неизвестна. Традиция считает основателем костела поморского князя Святополка II. Известно только, что князь Святополк действительно в 1266 году 364 был погребен в этом костеле, в каменном саркофаге. А первый документ, в котором упоминается храм, датирован 1271 годом. В 1343-1344 годах крестоносцы начали перепланировку Главного города – центра Гданьска. В эти годы, вероятно, старое здание собора Девы Марии было частично разобрано и включено в объем нового здания, громадные очертания которого только-только начинали вырисовываться из строительных лесов… В средние века строительство храма, а тем более главного храма города, было актом особого значения. В нем отражались не только степень религиозных чувств верующих, но и могущество дарителей и жертвователей на храм. А тот факт, что городское сословие и орденские власти находились в отношениях, мягко говоря, неприязненных, только подогревал настроения горожан: надо было ошеломить соперников, показать им, кто является реальной силой в городе! Строительство велось медленно и, считая все перестройки и достройки, растянулось почти на сто пятьдесят лет. В 1344-1361 годах было возведено основное девятипролетное здание базилики, от которой до наших дней сохранился главный неф и опоры. В 1379 году строитель Генрих Унгерадин начал возводить трехнефный трансепт и огромный пресвитерий. По проекту грандиозный собор должен был вмещать 25 тысяч человек – то есть столько, сколько Гданьск вместе с предместьями насчитывал спустя столетие! Началось возведение башни собора, но гданьский командор ордена крестоносцев запретил ее достраивать: по его мнению, строительство слишком высокой башни было нецелесообразно из-за военных соображений. На самом деле военные соображения здесь были не при чем, просто крестоносцы не хотели иметь в городе здание, высота которого превосходила бы высоту орденского замка. В результате башня собора была доведена только до высоты крыши главного здания – то есть 40 метров. Но 365 горожане на этом не успокоились, и, когда в результате восстания крестоносцы были, наконец, изгнаны из города, снова закипела работа по достройке башни. После ее завершения в 1466 году над Гданьском возвышалось сооружение умопомрачительной высоты – 82 метра! А впереди ждала новая работа – надо было расширить и надстроить нефы главного корпуса. Только 28 февраля 1502 года архитектор Генрих Хетцель положил, наконец, последний кирпич свода собора. К этому времени длина центрального нефа храма достигла 103 метров, ширина – 62 метров, общая площадь – 3900 квадратных метров. Величие и художественное значение костела Девы Марии заключается не только в его масштабе, хотя именно громадные размеры храма в первый момент производят наибольшее впечатление. Массивность башни собора подчеркивается контрастом острых шпилей, венчающих купола башенок трансепта и южного нефа. Четыре яруса монументальной башни- колокольни покрывает сдвоенная крыша-шатер. Типичную для готики систему контрфорсов, обычно опоясывающая здание снаружи, строители Гданьского собора устроили внутри здания. В результате этого приема фасады приобрели монотонную гладкость, которая нарушается лишь прорезями высоких стрельчатых окон. Огромные окна как бы отступают вглубь стен, давая доступ потокам света, льющимся во внутреннее пространство собора. Внутреннее пространство производит сильнейшее впечатление и застигает врасплох зрителя, казалось бы, подготовленного уже к этому грандиозными масштабами храма. В потоках света оно кажется бесконечным. Двадцать восемь стройных колонн с резными капителями вздымаются на высоту 26 метров. Где-то высоко в небе теряются звездчатые своды. Даже скульптурная группа «Распятие» высотой в 3,5 метра, даже шестиметровой высоты алтарь кажется здесь маленькими… Интерьер храма выглядит пустым – во время войны погибла значительная часть его внутреннего убранства, веками накапливавшегося благод

аря пожертвованиям городских семейств и монашеских орденов. Но, как подсчитали специалисты-искусствоведы, все эти скамьи, амвон, деревянные панели внутренних часовен закрывали стены лишь на 10 процентов, а все остальное осталось, как и было. Так что «пустота» – чисто внешнее впечатление. И потом, следует помнить, что собор служил еще и местом собраний «общества граждан города Гданьска» – «civitas Gedanensis». Двадцать пять тысяч человек, как-никак. Одной из реликвий, уцелевшей в огне войны, является скульптура Мадонны Гданьской, относящейся к XV веку. Сохранились также основные детали золотого алтаря, изготовленного мастером Михелем Шварцем в 1516 году. Обилие света отличает гданьский собор от средневековых храмов Западной Европы, где многочисленные витражи на окнах затемняли пространство храма. Интерьер храма оживляли стенные росписи, а стены некоторых часовен украшали огромные, в 6-8 метров, статуи святых покровителей. Все это погибло во время ожесточенных уличных боев в Гданьске весной 1945 года. Тогда же своды собора обвалились почти на 40 процентов. После войны костел Девы Марии был восстановлен. Эту работу польских реставраторов без преувеличения можно назвать подвигом – восстановление сводов собора Девы Марии стало последним в мире примером, возведения таких огромных сводов вручную. И сегодня, как и столетия назад, над «городом мастеров» продолжает возвышаться, подставляя могучую грудь балтийским ветрам, старинный храм.

Тогда благодарные жители назвали свой город именем хитроумного князя Кракуса… Некогда Краков торговал со всей Европой, и на его улицах можно было встретить даже багдадских купцов и сарацинов. И, как в любом средневековом городе, центром Кракова была рыночная площадь – Главный рынок. И здесь, на площади Главного рынка, в начале XIV столетия вырос Мариацкий костел – сердце древнего города. Его основанию предшествовали драматические события. В 1241 году, пройдя через земли Киевской Руси, на Польшу обрушились орды татар Батыя. Краков был взят и разорен, а стоявший на площади Главного рынка небольшой костел Девы Марии был до основания разрушен татарами. Предание рассказывает, что трубач-сигнальщик, стоявший на башне костела, первым увидел приближение рати «поганых» (язычников) и затрубил сигнал тревоги – «хейнал». Но в этот момент в горло ему вонзилась татарская стрела и звук трубы оборвался… С тех пор каждый час на башне Мариацкого костела появляется фигурка механического трубача, который трубит «хейнал», и старинный сигнал опять и опять обрывается на той ноте, на которой оборвалась жизнь защитника Кракова. «Хейнал» Мариацкого костела стал позывными Краковской астрономической обсерватории как сигнал точного времени, и ежедневно в двенадцать часов дня польское радио разносит «хейнал» по всей стране. Что правда, что неправда в этой легенде – неизвестно, однако еще в 1382 году в городских расходных книгах Кракова зафиксирована ежедневная выплата восьми грошей караульщику на башне и еще полгроша – трубачу, который должен был трубить «хейнал» в случае опасности. А часы с фигуркой трубящего сигнальщика появились на башне Мариацкого костела только много лет спустя. Самая старая сохранившаяся часть Мариацкого костела – главный неф и нижние части башен – относится к первой половине XIV столетия. Собор строился почти сто лет, на протяжении всего XIV века. О создании храма рассказывает другая легенда. Возведение башен костела было поручено двум братьям-каменщикам. Старший, более опытный и сноровистый, закончил свою башню, водрузил над ней шпиль и уехал в другой город строить новый храм. Вернувшись в Краков, он увидел, что вторая башня все еще не достроена. Но она была сложена крепче и лучше – значит, она будет выше его башни! Охваченный завистью и злобой, каменщик набросился на своего младшего брата с ножом и убил его. Но потом его замучили угрызения совести, и он в отчаянии бросился с недостроенной башни на камни рыночной площади… Эта ужасная история настолько потрясла горожан, что советники городской ратуши постановили вычеркнуть из городских книг имена братьев-строителей, которые превратили святое дело возведения Божьего храма в соревнование собственных гордынь. А недостроенную башню в 359 назидание потомкам решили оставить такой, как есть, и только покрыли ее кровлей. Опять-таки, правда это или вымысел – неизвестно, только из двух башен Мариацкого костела одна, действительно, заметно ниже другой. А в Сукеннице – средневековых торговых рядах – до сих пор хранится тот самый нож, которым брат убил брата… Но вообще-то древний Краков с его тысячелетней историей – это город легенд. Всякое могло быть. Мариацкий костел является выдающимся памятником польского зодчества эпохи готики. Огромный, устремленный ввысь, он своей большой, северной башней вздымается над городом на высоту более шестидесяти метров. Ее увенчивает деревянный шатер с остроконечными башенками, исключительными по красоте и четкости рисунка. Высота второй, южной башни поменьше – чуть более 40 метров. А высота главного нефа Мариацкого костела составляет 28 метров. Старейшие цветные витражи собора были выполнены в 1370 году, но сохранились не все. Часть существующих витражей относится к началу XX века и принадлежит работе мастеров С. Выспянского и Ю. Мехоффера. А алтарная живопись выполнена одним из крупнейших польских художников XIX столетия Яном Матейко. Мариацкий костел в Кракове связан с именем Вита Ствоша – талантливого скульптора, живописца и графи-ка. Именно его трудами созданы главные святыни храма – алтарь и Распятие, относящиеся к самым значительным произведениям средневекового европейского искусства. Вит Ствош прожил долгую жизнь – он умер в возрасте девяносто трех лет. Родился Ствош в Южной Германии, в Нюрнберге, но в 1447 году переехал в Краков и прожил здесь 22 года. Из них 12 лет, с 1477 по 1489, он работал над алтарем Мариацкого костела – самым большим из алтарей средневековой Европы, который стал главным творением гениального мастера и величайшим сокровище

м Мариацкого костела. Трехстворчатый алтарь 360 содержит около 200 деревянных расписанных фигур, исполненных с необыкновенной тщательностью. Мариацкий алтарь работы Вита Ствоша состоит из центральной части и четырех крыльев. Центральный сюжет – венчание Богоматери венцом Владычицы Небесной, а на крыльях изображены двенадцать сцен из ее жизни. Вит Ствош сам резал из липового дерева скульптуры и детали алтаря, сам расписывал их. Его работа поражает своим реализмом. В ней нет упрощенно-схематических черт, характерных для искусства средневековья – все детали человеческого тела, пропорции, движение воспроизведены со скрупулезной точностью и, вместе с тем, одухотворены – они живут… Во время фашистской оккупации Кракова алтарь Мариацкого костела был вывезен и спрятан фашистами в подземельях норнбергского замка. В 1946 году его обнаружили и после многолетней реставрации вернули на прежнее место – в храм. В Мариацком костеле находится и еще один шедевр средневековья – скульптура «Пиета» («Оплакивание Христа), относящаяся к 1410 году. Совершенство, с каким выполнена эта композиция, позволяет некоторым исследователем считать, что ее автором был загадочный «Мастер Прекрасных Мадонн» – гениальный безымянный ваятель, оставивший после себя несколько удивительных по совершенству и красоте скульптурных изображений Мадонн. Как и в других католических храмах, в Мариацком костеле находилось множество небольших алтарей и часовенок-капелл. Одна из таких часовен, во имя Святого Антония, называлась в народе Часовней Преступников – в ней, по традиции, ксендз исповедовал перед казнью приговоренных к смерти преступников, которым затем отрубали головы – тут же, на площади Главного рынка. Сегодня на площади Главного рынка голов уже не рубят. Сотни туристов щелкают фотоаппаратами, желая запечатлеть себя на фоне овеянного легендами Мариацкого костела или, прикрывая ладонью от яркого солнца глаза, устремляют взгляд ввысь, пытаясь разглядеть маленькую фигурку трубача, вновь и вновь играющего свой тревожный, внезапно обрывающийся сигнал… О чем он хочет предупредить нас?

Он был назначен на должность главного строителя Праги. Матье из Арраса разработал проект собора Святого Вита, сохранявшим схему, традиционную для готических соборов Южной Франции. В этом же году в присутствии короля Яна Люксембургского и его сыновей 21 ноября 1344 года состоялась торжественная закладка первого камня собора. Строительство собора Святого Вита растянулось на столетия. Восточная часть храма была построена в XIV- XV веках, западная – только во второй половине XIX века. Окончательно собор был достроен только в начале XX столетия. Матье из Арраса успел возвести только нижние части стен хора с пятью капеллами. В 1352 году зодчий скончался. После смерти Матье король Карл IV пригласил на должность главного строителя Праги весьма одаренного 23-летнего чешского архитектора Петра Парлержа из Гмюнда, который продолжил строительство собора, существенно изменив его первоначальный план. Парлерж возвел восточную часть храма и часть южной башни, а его сыновья Вацлав и Ян, руководившие работами после смерти отца 353 в 1399 году, завершили строительство хора, южного портала и большую часть южной башни. В начале XV века, а особенно после 1419 года, когда начались гуситские войны, строительство собора приостановилось. В эти годы архитектор Б. Рейт только заложил северную башню и опоры среднего нефа. Спустя сто пятьдесят лет, в 1560-е годы, архитектор Б. Вольмут завершил северную часть собора. На этом стройка замерла на долгие столетия, хотя собор все равно жил – в нем совершались службы, проходили торжественные церемонии. Строительство Пражского собора возобновилось только на рубеже XIX- XX веков. Сохранив замысел Петра Парлержа, чешские архитекторы Й. Краннер, И. Моккер и К. Гильберт возвели западную часть собора. Так закончилось строительство, которое наряду со строительством Кёльнского собора было одним из самых длительных «долгостроев» Европы. Сегодня в соборе, в главной части хора над алтарем, можно видеть скульптурную портретную галерею основателей и первых строителей храма. Здесь находятся бюсты Матье из Арраса, Петра Парлержа (оба мастера похоронены в стенах собора, в капелле Марии Магдалины), короля Карла IV и членов его семьи, архиепископов Праги и других лиц, причастных к строительству собора. Эта галерея – единственный памятник подобного рода в западноевропейском средневековом искусстве. Фасады собора Святого Вита украшает обильная каменная резьба. Над порталом южного фасада расположена мозаика «Страшный суд» (1371-1372) – самая ранняя чешская мозаика из числа сохранившихся. О том, что храм начинал строить французский зодчий, напоминают каменные фигуры химер, украшающие водостоки. Этот мотив, как мы видели, был весьма характерен для средневековой Франции. Высоко взметнувшая свой шпиль башня-колокольня собора Святого Вита на протяжении многих лет являлась самым высоким сооружением Праги. На ее вершину ведет 354 лестница с довольно крутыми ступенями, преодолев которую, можно увидеть панораму чешской столицы. В интерьере собора Святого Вита все подчинено идее устремленности ввысь. Стена второго яруса выглядит сплошным кружевом оконных переплетов, льющиеся через них лучи света, окрашенные цветными стеклами витражей, создают в соборе постоянное ощущение солнечного дня. Часть витражей выполнена по эскизам известного чешского художника рубежа XIX-XX веков Альфонса Мухи. Находящиеся в соборе многочисленные скульптурные бюсты членов королевской фамилии во главе с Карлом Г/, а также надгробия чешских князей и королей в капеллах хора (1365-1385) изготовлены в мастерской семейства Парлержей. Эти скульптуры проникнуты идеей величия Чешского государства, и поражают совершенством скульптурной формы и индивидуальностью лиц, в ряде случаев напоминая собой лучшие образцы итальянской скульптуры XV столетия. Великолепием убранства отличается покрытая пышной резьбой кафедра. Замечательным творением мастера Петра Парлержа в соборе Святого Вита является капелла Святого Вацлава (1362-1364), которую называют настоящей сокровищницей чешского готического искусства. Капелла построена над гробницей Святого Вацлава, чешского князя в 924- 935 годах, считающегося небесным покровителем Чехии. При князе Вацлаве чехи приняли христианство. Впоследствии князь был убит своим младшим братом и после гибели причислен к лику святых. Стены капеллы украшены росписями и мозаикой из полудрагоценных камней – агата, сердолика, аметиста, яшмы. В центре капеллы возвышается статуя святого Вацлава работы Петра Парлержа. Князь изображен в доспехах, в полном воору]
]>

В 1304-1340 годах была заново возведена алтарная часть собора и расширена основная часть здания. В 1359 году мастерами Микаэлем Кнабом, отцом и сыном Петером и Гансом фон Прахатицами была сооружена главная вертикаль собора – Южная башня высотой 137 метров, на вершину которой ведет лестница в 312 ступеней. Жители Вены называют башню «Старый Стефл». Это одно из лучших произведений австрийской готики. В середине XV века мастер Ганс Пукспаум начал возводить Северную башню. Пукспаум с 1440 года являлся главным архитектором собора Святого Стефана. Северную башню достраивали уже после его смерти, и она осталась незавершенной. Предание рассказывает, что для того, чтобы быстрее закончить постройку башни, мастер Пукспаум заключил союз с дьяволом, но не сумел выполнить поставленное сатаной условие, и в результате башня обрушилась. В 1850-е годы башню собирались достроить, но жители Вены к тому времени уже настолько привыкли к однобашенному собору, что решительно запротестовали против такого вмешательства в его привычный облик. 348 Окончательно строительство собора завершил знаменитый архитектор и скульптор Антон Пильграм, и произошло это только в начале XVI столетия. С XII века собор Святого Стефана является главным храмом австрийской столицы, а с 1469 года – епископской кафедрой (с 1723 – архиепископской). Несмотря на затянувшееся на несколько веков строительство, собор Святого Стефана сохранил архитектурную целостность и его облик в основном выдержан в готическом духе. Окруженный со всех сторон городской застройкой, собор почти невозможно охватить взглядом в полной мере, а с близкого расстояния можно увидеть только его уходящую в небо громаду. Стены собора подпирают мощные контрфорсы. Многочисленные готические детали подчеркивают устремленность ввысь тяжелого, монументального здания. Крыша собора покрыта многоцветной черепицей, которой выложены, в частности, гербы Австрийской республики. Гладкие стены фасада выложены из крупных блоков тесаного камня и довольно скупо украшены резными масками и скульптурами. Среди них выделяется скульптура Самсона, раздирающего пасть льву. Но если стены собора выглядят почти гладкими, то порталы покрыты настоящим резным каменным ковром, погружающим зрителя в мир средневековых легенд и религиозной символики. Здесь можно видеть растительный орнамент, людей, птиц, фантастических животных, гномов, сказочных чудовищ. Главный вход в собор, «Исполинские врата», в прежние времена открывались только во время торжественных церемоний, например, когда собор посещали короли и императоры. В обычное время прихожане входили в собор через боковые двери: северные «Епископские врата», украшенные порталом XIV века, или через южный вход, называемый «Певческими вратами». Певческие врата украшают каменные фигуры герцога Рудольфа и его супруги Катарины. Их окружают оруженосцы. В руках герцог держит модель собора Святого Стефана. Интерьер собора украшают многочисленные скульптуры и алтари. Но, несмотря на это, внутреннее пространство храма не загромождено и выглядит просторным. Его длина составляет 108 метров, ширина – 35 метров, а высота – 28 метров. Пять пар мощных столбов поддерживают теряющиеся в высоте своды главного нефа. Свет в собор проникает из высоко расположенных боковых окон, и в пасмурный день в соборе царит полумрак. До наших дней чудом сохранились цветные средневековые витражи на окнах храма. Алтарь собора, так называемый Винер-Нейштадский алтарь, относится к XV веку и является одним из самых значительных памятников подобного рода в Европе. Его украшают раскрашенные деревянные рельефы и богатый готический орнамент, а наружные створки покрыты средневековой живописью. Резной высокий алтарь выполнен мастером Якобом Поком. В интерьере собора находится немало образцов скульптуры XIV- XV веков. Среди них выделяется статуя Мадонны, относящаяся к первой четверти XIV века. Другую большую статую Мадонны, изваянную в 1320- 1330-х годах (ее причисляют к лучшим образцам немецкой пластики), можно видеть около епископской кафедры. Сама кафедра, выдающийся памятник средневекового искусства, изготовлена мастером Антоном Пильграмом около 1515 года. Помимо буйной готической резьбы, ее украшают четыре потрясающих по реализму и мастерству исполнения фигуры отцов церкви, высеченные из камня. Пильграм является и автором подножия органа. Здесь, среди причудливой каменной резьбы, можно видеть автопортрет самого скульптора. Второй его автопортрет находится в нижней части епископской кафедры. Со времен средневековья собо]
]>

Его просто называют «Мастером из Наумбурга» Историки искусства уже давно «идут по его следам». Известно, что он учился во Франции, в 1125-1130-х годах работал над скульптурным убранством Амьенского собора и собора в Нуайоне, не исключено, что его резец оставил свой след в скульптуре Реймского собора. Следы его творчества обнаружены и в германских городах Метце и Майнце. Это был художник выдающегося дарования. На фоне европейской готики XIII столетия его произведения выделяются своим поразительным реализмом и отважным нарушением канонов и норм средневекового искусства. «Мастер из Наумбурга» на протяжении десяти лет возводил западный хор Наумбургского собора – в раннеготическом стиле. Восточный хор переделан в XIV веке в формах уже зрелой готики. I г 343 , конца 1240-х годов мастер приступил к украшению западного хора скульптурой. Очевидно, что в те годы под руководством «Мастера из Наумбурга» находилась целая мастерская. Так на рубеже 1240-1250-х годов в западном хоре Наумбургского собора появилась серия выдающихся произведений средневекового европейского искусств сегодня ставших признанной классикой. Вершиной творчества «Мастера из Наумбурга» являются двенадцать фигур донаторов – основателей Наумбургского собора. Это первая портретная галерея в средневековой Европе, удивительная по яркости изображения характеров, которая не имеет аналогов ни в одной из стран. Скульптуры Наумбургского собора называют кульминацией развития немецкой скульптуры XIII века. Среди двенадцати фигур западного хора, выполненных почти в человеческий рост, особенно выделяются знаменитые портреты Мейсенского графа Эккехарда и его жены Уты – величественной, гордой, и одновременно глубоко чувствующей и трепетной. Образ графини Уты, изваянный великим мастером, является одним из лучших образов женщины в мировом изобразительном искусстве и стоит рядом с таким шедевром, как скульптурный портрет царицы Нефертити из гробницы Тутанхамона. Ограду западного хора украшает цикл рельефов «Страсти Христовы». Это – первое в монументальном искусстве Германии воплощение евангельского повествования о страданиях и смерти Христа. Первый рельеф, «Тайная вечеря», напоминает сцену крестьянской трапезы – грубые миски, нарезанный толстыми ломтями хлеб. Апостолы – широкоскулые, коренастые, напоминающие немецких крестьян – с жадностью, как будто изголодавшись за день, набросились на еду. Среди них резко выделяются две фигуры. В центре композиции – Христос. Его взгляд, задумчивый и ясный (как такое можно изобразить в камне?), поражает. Снисходя к человеческим слабостям, участвуя в общей трапезе, он, тем не менее, уже не здесь, он – в завтрашнем дне, где его ждут суд и мучительная казнь. Протягивая Иуде кусок хлеба, Христос осторожно придерживает другой рукой широкий рукав, чтобы не испачкать его. Задумчивому и светлому образу Христа вторит фигура сидящего у края стола немолодого облысевшего бородача. Его взгляд говорит о том же: он понял мысли Учителя. И в атмосферу вечерней трапезы крепких здоровых мужчин врывается щемящая трагическая нота: этот вечер – последний… В рельефе «Христос перед Пилатом» мастер удивительно ярко передал бешеную ярость врагов Христа и сомнения Пилата. Но Христос выше их – в его фигуре сквозит спокойная отрешенность, внутреннее согласие с волей Отца. Реализм и подчеркнутая «светскость» наумбургских скульптур побудила некоторых исследователей искать связь между ними и средневековым еретическим движением вальденсов. Однако позднейшие исследования опровергают эти предположения: собор в Наумбурге был епископской кафедрой, и епископ Наумбургский лично участвовал в разработке художественного оформления храма. Это исключает воздействие вальденской ереси на образы знаменитых скульптур Наумбургского собора. Скульптуры Наумбургского собора связаны с французской готикой, и это естественно – «Мастер из Наумбурга» учился и работал во Франции. Во многих мотивах Наумбургского собора можно усмотреть влияние скульптурного убранства собора в Реймсе. Однако в произведениях «Мастера из Наумбурга» ясно присутствует немецкая художественная традиция.